Из плеяды «мэтров» физики

+++IMG_0195

Издревле слонимская земля растила знаменитых хлеборобов и спортсменов, артистов и военных, государственных личностей и ученых. Его имя в ряду с Алферовым и Капицей. На его счету — множество научных трудов, преподавание в лучших университетах Европы. Он — лауреат Государственной премии России. Основная его работа — профессор знаменитого Российского университета дружбы народов. Знакомьтесь: Валерий Иванович Санюк, коренной слонимчанин. Путь в большую науку начинал в средней школе № 4 нашего города.  Тогдашний директор школы, талантливый педагог Михаил Георгиевич Трофимович, подметив необычайные способности Валерия Санюка в физике, помог проложить путь в казалось бы «заоблачные мечты» — Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Ведь для поступления в этот ВУЗ требовались тогда не только знания и способности, но и направление с высоких партийных кабинетов. Университет, кстати, только становился на ноги, это был лишь седьмой набор студентов из многих стран мира. И, надо сказать, поступление для Валерия едва не оказалось плачевным. Однако об этом рассказывает сам Валерий Иванович:
Я — слонимчанин, в 1950 году наша семья жила на Студенческой улице, напротив редакции «Слонімскага весніка», там снимали квартиру. Спустя 6 лет отец, ветеран войны, партизан, инвалид, получил квартиру на улице Советская.
Квартира теперь под патронатом моего любимого брата Игоря, который живет в Слониме и к которому я регулярно приезжаю. В 1967 году, когда я заканчивал 10-й класс СШ № 4, директор школы Михаил Георгиевич Трофимович пригласил меня в кабинет. Было это весной. Он сказал, что есть возможность поступить в Москву тогда еще в Университет дружбы народов им. П. Лумумбы. У меня был единственный вопрос: а есть ли там факультет физики? Потому как я был очень увлечен этой наукой и побеждал на областной и республиканской олимпиадах. Узнав, что  в университете физиков готовят, я сразу согласился.
— При поступлении возникли  проблемы?
— Как золотому медалисту, мне надо было сдавать один экзамен — физику. На этом экзамене, как сейчас помню, профессор Александр Александрович Семенов предложил решить задачу, с которой и теперь вряд ли могут справиться студенты 4-5 курсов. Я предложил решение этой задачи, но оно было не совсем точным. Мне поставили «четверку». В Москве я был тогда впервые, и когда ехал в столицу в поезде, прочитал в «Комсомольской правде» о том, что у абитуриента есть право не соглашаться с оценкой экзаменатора. Я написал апелляцию, потому что был уверен, что физику знаю на «5». Через несколько дней назначили комиссию. Мне дали билет и задачу. Профессор сказал, что если с ходу эту задачу решу, то разговор продолжим. Я попросил минуту и дал правильный ответ. Потом решил еще две задачи, после чего мне безоговорочно поставили «отлично». За все годы обучения в университете у меня была только одна «четверка» — и тоже курьезная. Мой научный руководитель, с которым мы до сих пор сотрудничаем, Юрий Петрович Рыбаков, однажды заглянул в мою зачетку и сказал: «Как-то неприлично — у тебя одни  «пятерки» (мы курсовые не делали, уже тогда занимались серьезными исследованиями), ты же курсовую
не писал, давай я тебе «четыре» поставлю…» Я не возражал.
Обучение шло легко и интересно. Университет только вставал на ноги, был седьмой прием (и второй — открытый). Уже тогда отличительной чертой этого ВУЗа стало великолепное обучение иностранным языкам. В школе учил немецкий, который в университете не котировался, и нас обратили в «английскую веру».
Из 36 часов занятий в неделю — 24 часа были отведены на английский язык. С тех пор я нигде не изучал английский. Но за год усвоил его так, что вот уже почти 46 лет свободно читаю лекции, пишу статьи, монографии на английском языке.
— Стали студентом, что дальше?
— Отучился, университет меня не «отпустил» — поступил в аспирантуру. После нее несколько позднее, чем мог, защитил кандидатскую диссертацию. Кстати, в студенческие годы вел активную комсомольскую жизнь, десять раз выезжал в студотряды. В 1974-77 годах был командиром университетского студенческого отряда, под моим началом было 60 линейных отрядов, по 60 человек в каждом. Тогда молодежь выезжала на целину, в Сибирь, Карелию и даже за рубеж. Ректор иногда шутил: «Ты у меня — летний ректор». Позже началась активная научная работа.
После защиты диссертации меня направили на стажировку в Институт Нильса Бора в Копенгаген. В этом  институте я написал работу, в которой ввел новый термин, новое слово в английском языке. Это слово
skyrmion (скирмион), которое знает теперь весь мир. Это вспомогательная образ-частица. Раньше считалось, что частицы — это материальные точки без всяких размеров, без каких-либо свойств. Скирмион — образ частицы, как протяженного объекта, у которого есть свои характеристики, свои размеры. В отличие от других частиц, он способен обладать как целым, так и полуцелым спином (спин — внутренний момент элементарных частиц, квантовое число). До этого в физике мы ничего подобного не знали, это был следующий шаг на пути продвижения к реальному описанию природы. Сейчас эта модель — одна из самых популярных в ядерной физике, ее в свое время предложил английский физик-ядерщик Тони Скирм, участвовавший в Манхэттенском проекте (создание американской атомной бомбы — замеч. в.а.). После возвращения в Англию, он предложил такую удивительную модель протяженных элементарных частиц. Этой моделью я занимаюсь всю жизнь. По поводу этой модели написал довольно известную монографию. Мои диссертации — кандидатская, докторская,
тоже были посвящены этой модели. За нее я получил премию фонда Фулбрайта. Есть такой фонд, который дает премии для чтения лекций в университетах США. В США выступал с лекциями в течение года. Потом меня пригласил как персонального лектора Илья Романович Пригожин, Нобелевский лауреат, который возглавлял в то время Институт Э. Сольве Брюссельского университета. Я раз в неделю читал персональные лекции по топологическим солитонам, в частности — скирмионам. Научная деятельность оказалась чрезвычайно насыщенной и полезной.
После того, как в 90-е годы развалился СССР, когда моя родная Беларусь стала для меня заграницей, когда много замечательных людей-физиков, математиков оказались за рубежом, в это время мне предложили участвовать в конкурсе по созданию тома «Физика» в рамках серии энциклопедий для детей «Аванта+». Вся серия состояла из 40 томов, том «Физика» создавался в двух частях. Эта книга должна была привлечь в физику нашу молодежь, чтобы компенсировать отъезд за рубеж талантливых молодых людей. К счастью, самые лучшие умы с распадом СССР как раз не уехали. Покинули страну те, кому трудно было построить здесь нормальную жизнь, многие не имели жилья, хорошей работы. В СССР надо было долго ждать, пока тебе дадут достойное место на кафедре. Даже при защите диссертации требовалось еще лет пять, чтобы стать доцентом.
— Какова ваша должность теперь?
— Профессор международного уровня, кафедра теоретической физики Российского университета дружбы народов.
— Статус университета как-то поменялся с распадом Союза?
— Поначалу (ведь через коммунистические организации и общества дружбы мы принимали студентов со всего мира, отдел науки ЦК КПСС во многом финансировал университет), в 90-е годы к нам практически не приезжали иностранцы, потому, что переход с бесплатного образования на платное, был для них не очень приемлемым. И мы учили в основном студентов из регионов России. Но теперь число студентов-иностранцев растет из года в год. Университет выжил и не потерял своего имени.
— Вы в свое время приехали из провинциального города, встретились с иностранцами. Как шла адаптация?
— Тогда обязательным условием было проживание наших студентов в общежитии с иностранцами. Я жил
с двумя арабами. Они тоже впервые были в Москве. Я не знал арабского языка, они — русского, немного говорили по-английски. Адаптация была совместная. Наш первый ректор — умнейший, мудрый человек (которому в этом году исполнилось сто лет) — Сергей Васильевич Румянцев, заложил в наш университет такие незыблемые правила, что, какие бы события не происходили, университет оставался на плаву. Нас так здорово учили английскому языку, что уже через три месяца мы могли общаться друг с другом. А подружиться мы успели с самого начала.
— За все годы, что работаете в университете, кто-нибудь из Слонима туда поступил?
— Я поступал вместе с Сашей Левиным, он математик. С тех пор не знаю случая, чтобы кто-то из моего родного города учился в нашем университете.
— С белорусской наукой поддерживаете связи?
— Да. Вот и недавно ко мне обратился человек из Белгосуниверситета, который готовит докторскую  диссертацию и ему нужен научный консультант. Я с удовольствием готов помочь.
— Что физика дала вам в жизни?
— Все. Другим видом деятельности я не занимался.
— Вернемся к вашей энциклопедии. Помню, на юбилее СШ № 4 несколько лет назад вы подарили школе эту книгу.
— Мы сделали энциклопедию в первую очередь для тех, кто хочет войти в физику. В конкурсе по созданию
проекта пришлось конкурировать с таким грандом-физиком, как Сергей Петрович Капица и его команда, с командами известных Московских институтов. Рад, что жюри именно мне доверила выпуск энциклопедии. Сергей Петрович, кстати, сотрудничал со мной при ее написании. В 2001 году за создание тома «Физика» нас удостоили Премии Президента РФ — Государственной премии России.
В начале работы по созданию энциклопедии я подбирал авторов для написания текстов, объяснил им свое видение книги: они должны были рассказать о своем любимом предмете просто и увлекательно, к примеру, как своим товарищам по рыбалке. Но так увлекательно, кстати, не получилось у очень известных ученых.
— Даже у Жореса алферова?
Что это за казус произошел с его статьей для вашей книги?
— Сергей Петрович Капица уговорил Жореса Ивановича Алферова, нашего земляка-белоруса, будущего Нобелевского лауреата, написать для нашей энциклопедии статью о полупроводниках. Так вот статья не очень получилась — то ли ученый поручил писать ее аспиранту, то ли еще что-то произошло, но я прочитал материал и сказал, что такой не пойдет, предложил переделать.
Уже позже, когда Жорес Иванович стал Нобелевским лауреатом, администрация издательства долго меня
«допрашивала»: «Валерий Иванович, как же Вы отказали в публикации Нобелевскому лауреату?» А я
в ответ: «Не волнуйтесь, будет еще один Нобелевский лауреат, который уже является автором нашей энциклопедии». Так и случилось, это — Виталий Лазаревич Гинсбург.
— Валерий Иванович, как сложилась семейная жизнь в москве?
— Дочь Эгина — педагог, сейчас в  Москве, управляет клубом по интересам. Дочь Татьяна — социолог по образованию, живет в Юрмале. Внучка сейчас учится в нашем университете, будущий журналист. К сожалению, физикой никто не увлекся. Супруга Наталья Петровна всю жизнь проработала в таких уважаемых библиотеках, как Научная библиотека Горького, Парламентская библиотека, которую и создавала. Правда, всякий раз, когда меня отправляли в командировки за рубеж, моей Наталье Петровне приходилось покидать работу и по возвращении искать новую.
Признаться, не знал что Валерий Иванович — брат Игоря Ивановича, военного запаса, с которым мы давно знакомы. Москвич регулярно раз в два года бывает в Слониме, в свою очередь гостит у него в Москве брат. Не забывает Валерий Иванович родную 4-ю школу. Малая родина — посильнее земного притяжения. И славен тот человек, кто не забывает о своих корнях. Они и питают всякий раз своей энергией.

Василий АФАНАСИК.

Ваш комментарий будет первым

Поделитесь своим мнением

  • "Слонiмскi Веснiк" 2018.
  • При использовании материалов гиперссылка (не закрытая от индексации поисковыми системами) на www.slonves.by - обязательна.